Вика Смирнова

12.11.2018

  1548      

Вы работали на телеканале «100 ТВ» ведущим, потом появился проект «Открытая библиотека» и «Диалоги». В одном из интервью после закрытия проекта вы сказали, что «Открытая библиотека» была площадкой, заменявшей телевидение, которого больше нет. Вы поэтому ушли с «Сотки»? Делать вот такое живое альтернативное телевидение? 

У каждого из нас есть какие-то отношения с реальностью, с тем миром, в котором мы живём. Как и в семье: ты должен понимать, зачем всё это происходит, зачем ты здесь находишься. В какой-то момент это было совершенно непонятно в работе с телевизором – зачем это? Банально себе ответить на вопрос – чтобы зарабатывать деньги? Ну да, но я думаю, что жизнь намного сложнее, чем просто зарабатывание. Поэтому появилась идея сделать «Диалоги», которые тогда мне казались значительнее, интереснее и важнее, чем то, что я делал в телеке. 


Фотограф: Маша Корноухова


А сейчас? 

Сейчас всё сильно изменилось, телека никакого нет, за редким исключением. Есть отдельные каналы, которые как-то пытаются чувствовать пульс времени, точно не центральные и не федеральные, а какие-то нишевые – ТНТ, Пятница. Мне кажется, это вполне себе серьёзное телевидение, несмотря на несерьёзный формат. Два номера один – это по-прежнему какие-то офлайн-форматы, как «Диалоги» и YouTube, конечно. 

Сегодня «Диалоги», которые существуют уже несколько лет, хотя бы на чуть-чуть стали альтернативой телевидению? 

Мне сложно сказать, заменили ли «Диалоги» телек. Ну, не могут они заменить телеканал «Пятница» или «ТНТ», или какой-нибудь детский телеканал. 

«Сотку»?

«Сотку»… Я телевизор вообще не смотрю. Совсем не смотрю – у нас дома он работает только в режиме YouTube. Когда бываю в гостиницах, начинаю щёлкать каналы. Я бы на месте ребят, которые сейчас трудятся на телеканале «78», крепко задумался о том, что происходит, честно говоря, потому что это печаль. При том, что ребята классные и талантливые, и многие мои товарищи там по-прежнему работают. Я думаю, для них это действительно возможность поддерживать семейный бюджет. Но с точки зрения охвата, какого-то реального разговора с аудиторией, мне кажется, там большие вопросы. 



«Диалоги» остановили в 2016 году после визита ФСБ в петербургскую библиотеку им. Маяковского, вы уволились с должности замдиректора. Чуть раньше в Риге родилась ваша младшая дочка Лиза, и после событий в библиотеке вы все уехали в Латвию. По чему петербургскому скучаете больше всего? 

А мы не скучаем по Питеру, мы в нём бываем, как минимум, два-три раза в месяц.

А дети?  

Дети очень скучают, особенно старшие. Скучают по друзьям, которые у них были в детском саду. Мы ходили в детский садик при католическом соборе. По театрам скучают. У нас был театр любимый, и остаётся любимым – «Кукольный формат» на Пушкинской. Детей там любят, и они там любят всех. По Таврику, по Летнему саду скучают. Мы жили на Чайковского, между Таврическим и Летним. Ещё Пушкин, Павловск, в которые мы часто ездили. Да, старшие скучают по этим местам. Яша родился в 2015 году, а в 2016 мы уехали. Он Питер не помнит, хотя единственный ленинградец из всех наших детей.

В какой-то момент ситуация с вашими проектами была очень накалена – за вас переживал, кажется, весь Петербург. Вам было страшно, когда происходили все эти обыски и расследования? Чего вы опасались больше всего?

Страшно не было, был какой-то стресс. Не стресс даже, а нервное состояние – твой уклад жизни резко меняется. Вот ты работал себе в библиотеке, был заместителем директора, вы там эти «Диалоги» делали несколько лет. Ну, это как ты ходишь, предположим, три года в одно и то же кафе по утрам есть кашу, и вдруг выходишь из дома, а кафе закрыто, и каши нет. Приблизительно такое же состояние, на секунду теряешься, а потом начинаешь соображать – так, хорошо, будем искать новое место, потому что кашу по утрам есть надо.



Вы не боялись за себя, за семью? 

Да нет, я же парень простой, деревенский, с опытом Суворовского училища, поэтому чего-то такого – физического какого-то страха – точно не было. 

Но вы уехали тем не менее.

Уехали, потому что семья. И Лизу здесь рожали, потому что у Кати были довольно проблематичные роды Яши в Петербурге, с точки зрения не физиологии, а организации. Мы решили, что в этот раз надо рожать точно не в Петербурге, на время перебраться в Ригу. Ну, и задержались – теперь-то все уже здесь пошли в садики, школы. Лиза рижанка. Меня все подмывают возвращаться, но у нас есть пианино, которое мы с собой таскаем всё время, двухсоткилограммовое, и оно не разбирается. Я как представлю, что мне в очередной раз надо это пианино куда-то тащить…

Значит, сегодня вы могли бы беспрепятственно вернуться? 

Мы могли это сделать и год назад, без проблем.

В общем, вам там нравится.

Мне нравится! Но не с точки зрения организации моей жизни, а жизни детей, которым, конечно, в Риге хорошо. Зелёный город, зелёные насаждения – для Петербурга неизвестное словосочетание, за исключением пригорода. Здесь всё в шаговой доступности: вокруг нашего дома расположено всё, куда наши дети ходят. Детей четверо, представьте себе количество кружков, дополнительных занятий, садиков и школ. И всё это мы обходим пешком. Приедем мы с этими четырьмя в Питер, и как начнём в вечных пробках стоять адовых… Конечно, ко всему привыкаешь. Но и к хорошему тоже. 


В 2016 году после проверок вас поддержали многие известные люди, принимавшие участие в дискуссиях, а спустя время «Диалоги» возобновились в Эрмитаже, потом и на других площадках. Что помогало не бросить всё это? Что придавало сил, несмотря на тревогу и опасения?

Вот именно то, о чём вы говорите, – оказалось, это необходимо и важно для гигантского количества людей. То, что людей много ходит на «Диалоги» – к этому все давно привыкли и воспринимают как должное, а для меня это всегда волнение и радость. Люди, которые годами ходят, я их вижу. Годами. И новые люди появляются. 

Вы видите одни и те же лица годами и запоминаете их?

Да, лица, которые я вижу с самых первых дней. Люди ходят каждый месяц на «Диалоги», на протяжении многих лет. Кроме того, аудитория постоянно обновляется, потому что площадки меняются – то «Новая Голландия», то «Эрмитаж», то «Высшая школа экономики». Студенты приходят. В общем, это надо огромному количеству людей, поэтому если есть запрос, ну как этого не делать. Из-за того, что тебя многие поддержали, ты понимаешь, что у этого есть общественная значимость. Ну, и в конце концов, это отвечает моим представлениям о том, чем бы я мог заниматься. Кроме всего прочего, «Диалоги» – это очень важно для меня.

Что у вас сейчас – всё прочее?

Сейчас продолжаем переговоры с телеканалом «Пятница», «Орел и решка. Семья». Ещё новый большой проект запускаем, буквально на следующей неделе, в YouTube. Книжки выпускаем. 

Значит, возвращаетесь на телевидение и приходите на YouTube.

В телек мы уже вернулись, если считать наше путешествие с детьми в Японию («Орел и решка. Семья» – Прим. ред.), и я надеюсь, у этого будет продолжение. Плюс YouTube по понедельникам, да. 

Что это за проект? 

Это будет YouTube-канал, который называется «Ещё непознер». Как мы между собой говорим – ещё не Познер, уже не Дудь.

Это очень смешно.

Да! Для лиц среднего возраста. Цикл по понедельникам, большие интервью с людьми масштабными и очень-очень спорными. 


Вы это делаете вместе с женой Катериной Гордеевой? 

Нет, я один беру интервью, Катя усиленно помогает. Первое интервью выйдет с Пиотровским, совсем неожиданное. Мы увидим знакомые лица, но то, что они будут говорить, часто звучит впервые от них. Надеюсь, со временем это наберёт какие-то обороты. 

Катя когда-то, ещё до встречи с вами, начала свой проект с похожим названием «Открытая лекция», вы практически параллельно занимались созданием площадки для честного разговора. Потом вы встретились, и всё переплелось – и работа, и семья. Судьба? 

Ну да, как у Довлатова – «ну какая любовь? Это судьба». Так сложилось, да. Наши дела – это всё время какое-то одно общее дело. Как мы ни стараемся развести хоть что-то, невозможно же всё время заниматься одним и тем же, но так или иначе – к кому идёшь советоваться? Я иду к Кате. Катя идёт ко мне.

Работа не мешает вашим личным отношениям?

Нет, как оказывается, наоборот, укрепляет. Может показаться, что от такого пересечения и общности интересов можно устать, но на самом-то деле, человек меняется каждый день, и мы с Катей меняемся каждый день. У нас разные видения и подходы, но при этом нас объединяет что-то большее. 

У вас были серьёзные споры насчёт темы «Диалогов», например, или при выборе спикеров? 

Постоянно!

Как вы это решаете? 

Я, честно говоря, со временем научился уступать. Я уступаю, но последнее слово за мной!

Сейчас «Диалоги» регулярно проходят в Петербурге. О чём сегодня мечтаете для проекта? 

Сложно сказать. «Диалоги» уже как дерево – ты не можешь требовать от дерева, чтобы оно росло быстрее или цвело четыре раза в год, или чтобы листья у него не опадали. Я посадил дерево, и оно растёт. Пока будет возможность делать, будем делать. Само по себе, если его не поливать, оно не будет жить.

Какой диалог стал самым значимым лично для вас? 

Их было так много! Мы тут посчитали – в ноябре будут какие-то юбилейные «Диалоги», трёхсотый, что-ли, разговор. Из трёх сотен выбрать что-то одно… 

Может, какой-то разговор, который изменил вас заметнее остальных.

Перемолотил?

 Да.

«Диалоги» стали очень важным моментом в наших отношениях с Александром Николаевичем Сокуровым. Мы выпустили отдельную книжку «Диалоги с Сокуровым», и нельзя выделить один диалог с ним, но всё его участие в этом, его поддержка, регулярное общение – для меня это чрезвычайно важно, потому что я искренне считаю его абсолютным гением. Нет второго такого человека, который обладал бы таким масштабом, таким оригинальным взглядом. Как там – «он у нас оригинален, ибо мыслит». Если то, чем занимается Сокуров, называется искусством, то чем занимаются остальные – мне довольно сложно сказать, по крайней мере в области кино. Хотя, я кривлю душой – есть несколько фигур, которые сопоставимы с ним, в том числе среди наших соотечественников. Звягинцев, например. Мне проще назвать людей, которые для меня важны. Мы познакомились через «Диалоги», а они стали частью моей жизни, очень серьёзной. Сокуров, Улицкая, Бардин, Нюта Федермессер… Как бы не забыть никого.

Судя по вашим с Катей страницам на Фейсбуке они, кажется, ваши друзья.

Да, они стали моими спутниками по жизни. Мои маяки, ориентиры.

У вас большой папин опыт – пять детей с такими непохожими историями. Когда вы с Катей встретились, у каждого из вас уже были дети: у вас сын Петя, у Кати дочь Саша и сын Гоша. Потом родились Яша и Лиза. Пять разных маленьких людей, для которых вы – папа. Как выстраиваете отношения с каждым из них? По-разному ли воспитываете мальчиков и девочек? 

Очень сложный вопрос. Надо понимать, что когда ты живёшь с четырьмя маленькими детьми, и они все маленькие одновременно, нет среди них ещё больших, это совершенно особые обстоятельства и условия жизни. Это сложно объяснить человеку, у которого один ребёнок – я просто вспоминаю себя, когда у меня был один сын. Всё по-другому абсолютно, потому что твоя жизнь на девяносто процентов подчинена их жизни. Подчинена не потому что тебе нужно раздать столько любви, а потому что просто с точки зрения организации жизни ты должен всё время им отдавать. Насчёт мальчиков и девочек… Я для всех папа, условия примерно одинаковые: я взял свою любовь, поделил на части и всем поровну раздал. Любимчиков нет! Про строгость в отношении дочек и сыновей – ну… я совсем не этот самый, как называется человек, кто за права женщин, равноправие и вот это всё? 

Феминист.

Я совершенно не феминист, я по-прежнему считаю, что мужчина это тот, кто сильный, тот, кто должен сумки таскать, а девочка – слабая, её надо защищать.



Как вы это показываете дочкам? 

Вот вчера буквально мы стоим перед лифтом, я тащу Сашин портфель. Гоша мне говорит: пап, а Сашка просто стоит и смотрит, как ты её сумку тащишь! Я отвечаю – подожди, а как ты хотел? Ты видел, чтобы хоть раз мама при мне таскала тяжёлые вещи? Нет, говорит, не видел. Я говорю – ну а почему ты себе позволяешь не помогать Саше? Ты старший брат в семье, ты должен это делать. Он такой – а, ну да-да. 

Это в вас откуда? Такое отношение к мужским и женским ролям? 

Это Суворовское училище. Я вырос в провинциальном городе, в самой обыкновенной семье, где люди не читают Ханну Арендт и Симону де Бовуар. Там как было заведено все сто лет назад, так сейчас и продолжается. Есть мужчина, есть женщина. И мужчина таскает сумки.

При этом вы не считаете, что папа должен только зарабатывать деньги.

Нет, у нас скорее история обратная – «мать у них был Новосельцев».

Недавно вы с Катей и старшими детьми приняли участие в программе о путешествиях «Орел и решка. Семья». Вы гуляли по Токио с Гошей, и было видно, как вам весело и классно вместе, какой вы для него любимый человек. Катя в своих интервью говорит, что главный по воспитанию и образованию в семье – вы. Вот эти слова – воспитание, образование – часто ассоциируются с чем-то строгим и даже немного страшным. Как вам удаётся быть главным в воспитании, при этом оставаясь в тёплых, близких отношениях с детьми? 

Мне кажется, что не надо к детям относиться как к дуракам. Дети точно такие же люди с точки зрения наполняемости чувствами, как и взрослые. Ребёнок внутри себя точно так же чувствует, что вот это – забота, это – воспитание, а всё вместе покрывает любовь. Поэтому даже когда я на Гошу кричу за то, что он в очередной раз навёл бардак в своей комнате, не убрал вещи и его штаны висят на люстре, он понимает, что это кричит не какое-то животное, а человек, переживающий за то, чтобы всем в этом доме было комфортно. Понятно же, что если к Гошиным штанам присоединятся мои, Сашины, Лизины, Яшины и мамины, то жить будет довольно-таки сложно. Все знают, что я это делаю не со зла. Зла в нашем доме нет, всё сплошное добро. Но добро с кулаками.

Но вы же как-то даёте им это ощущение, что всё не со зла.

Ну, я же не кричу с утра до вечера! Конечно, я их люблю, целую, обнимаю, гуляю с ними, провожу кучу времени, мы книжки читаем, кино смотрим. Всё время свободное я же им отдаю. Рыбалка, грибы. Просто обнять. Они же видят, что я по природе своей не злой человек. Я совсем не злой. 

Можете попросить прощения у детей, если что-то не так сделали?

Прямо просить прощения – наверное, нет. Но я очень отходчивый, из нас всех – самый отходчивый.



Как быть участливым папой, находясь в частых разъездах и работе? 

Я не уезжаю надолго. Если мы уезжаем, то это день-два-три. У детей такой насыщенный график здесь, времени свободного почти нет. Поэтому никакого отрыва от производства. 

У вас есть няня. Дети не привязываются к ней больше, чем к вам?  

Я к этому спокойно отношусь. Были какие-то моменты, когда дети были помладше. Катя из-за этого, может быть, переживала. Сейчас уже никто не волнуется, у нас няня как член семьи, она с нами много лет, с рождения Яшки. Главный человек в доме всё равно Катя.

Катя говорит, что главный вы.

Ну, Катя может говорить всё, что угодно, а я говорю правду. Главный человек – Катя, тот порядок жизни, который она заводит, и есть генеральная линия. Я могу только вносить какие-то свои поправки. Катя знает, что если я категорически с чем-то не согласен, лучше может быть этого и не делать, но по мелочам, которые составляют основу жизни, я подчиняюсь.

Постараюсь как-то деликатно спросить о Саше с Гошей. Сашу Катя удочерила, Гоша для вас тоже не кровный сын. Из чего рождается любовь к не своим детям? У вас это произошло из любви к Кате? 

Не знаю, у меня вообще не было никаких проблем. Я с первого дня себе сказал – это мои дети. Больше этот вопрос никогда в моей голове не появлялся. И я с того момента так к ним и отношусь. Очень просто.

Бывают ли у вас разногласия в вопросах воспитания детей? 

Бывало что-то, мы оба люди упёртые, могли посопротивляться. Сейчас, спустя годы, я понял, что сила заключается не в том, чтобы сопротивляться. Сила в том, чтобы понимать человека и делать так, чтобы всем, кто находится рядом с тобой, было комфортно. Если Кате и детям комфортно – пусть будет так.

Правда ли, что в вашей семье вы – воспитатель и практик? 

Да нет. Вот, например, Катя упрямо и упорно занимается с Сашей музыкой, довольно-таки серьёзно. Саша учится в первом классе музыкальной школы, играет программу третьего класса. Если бы не Катя, у нас бы Саша на ложках деревянных играла. 

У вас есть вот это частое родительское желание сделать из детей что-то? 

У меня нет никакого желания. Я понимаю, что всё - это уже вообще их жизнь, и всё, что будет с ними происходить, от меня никак не зависит. Моя задача здесь и сейчас создать максимально комфортные условия для жизни и для учёбы. Заниматься они должны исключительно тем, что им нравится. Я в этом плане развязываю им руки и говорю – летите, голуби!

А если Саша захочет бросить музыкальную школу? 

Катя ей не даст. А я соглашусь с Катей. Если она что-то решила, то это мягко, жёстко, по-разному, но, в конце концов, именно так и будет. 

Какими были ваши отношения с родителями? Взяли ли вы что-то из них в жизнь со своими детьми? А может, что-то решили делать совсем по-другому? 

Очень хорошими. Я, скорее, попытался привнести в свою жизнь с детьми то, чего у меня не было в детстве. На моё детство выпали довольно суровые годы, девяностые – жизнь в провинции в маленьком городке была близка к катастрофе. Зарплаты, которые платили раз в два года, мы все жили на бабушкину пенсию. Мне было лет 12-13, когда папа уехал на заработки, пропал на несколько лет, и мы с мамой как-то были вдвоём это время. Я поступил в Суворовское училище, мама уехала в Москву и вышла второй раз замуж. Отца как-то нашли, он вернулся в этот городок, серьёзно подвыпивал, а в 2014 году умер. Отношения с отцом у меня такие уже, заочные. Чем старше становлюсь, тем больше возвращаюсь головой туда, и при этом выстраиваю модель в своей семье, которая в корне своём похожа на то, что было в моём детстве, а по содержанию, конечно, сильно отличается. Сейчас другие возможности. И я просто очень семейный человек. Общение с кем-то не из семьи меня чаще тяготит, чем доставляет удовольствие – может быть, это связано с тем, что «Диалоги» идут уже шесть лет, а до этого был телек, и вся моя жизнь обычно проходит в окружении людей.



Вы сказали, что стараетесь давать детям то, чего не было у вас в детстве. Что, например? 

Стараюсь проводить с ними много времени. У них не должно возникать чувство брошенности, чувство – а где мои мама и папа? Я всегда рядом. Как и Катя, несмотря на наши разъезды – это не важно. У детей в целом должно быть ощущение полнокровной семейной жизни. Мы много путешествуем вместе, просто разговариваем. 

Что повлияло на то, какой вы папа? 

Детство. Книжки. Я человек книжный! Я часто говорю про Суворовское училище, но это всё шутки. Книжки! Я читать стал очень рано – как начал в четыре года, так и не прекращал это делать. Всё, что я есть, сформировано книгами, классической литературой. 

Дети тоже любят читать?

Пока они любят, чтобы им читали. Особенно Гоша! Яша и Лиза тоже, Саша меньше. 

И вы им читаете.

Сейчас меньше, чем им хотелось бы, времени не хватает. Кроме того, мне ещё самому себе надо читать. Я на ночь читаю, днём практически никогда не получается. Когда книг становится мало, мне совсем плохо. Но по максимуму – да, стараемся. Гоша фанат «Гарри Поттера», сейчас третий том читаем. У него уже книжки лежат в туалете, он запирается на час и читает. Недавно там появился первый кроссворд с ручкой.

Что ваши дети больше всего в вас ценят?

Доброту, наверное. Я папа, я большой, меня хорошо обнять, на мне хорошо повисеть. Гошка просто ко мне сейчас тянется, возраст такой. Им же, когда они поменьше, маму подавай, как Яшке и Лизе. А в семь-восемь лет уже папа нужен.

Если спросить детей, чем вы занимаетесь, что они ответят? 

Я им говорю, что я библиотекарь. Так и ответят!

Вы, кроме прочего, преподаватель – это отражается на общении с детьми? 

Кстати, да. Я преподавал в колледже в Пушкине семь лет, это грандиозный опыт – выстраивание отношений с подростками. 

Не боитесь подросткового периода ваших детей? 

Спокойно к этому отношусь, не боюсь. Катя, наверное, боится немножко. Для нас там много сюрпризов – четыре самостоятельных судьбы, чёрт его знает, что вообще будет. У меня в голове уже стоит флажок – они мне не принадлежат, это не моя жизнь. Это самые любимые люди в моей жизни, но жизнь у них точно своя.

Чему самому главному вы бы хотели их научить? 

Чтобы они не были подлыми, чтобы были добрыми. Чтобы у них у всех было живое сердце. 

Чему вы у них учитесь?

Они помогают мне не закостенеть как-то, заставляют двигаться, жить. Вот Гоша недавно руку сломал, был тяжёлый перелом, он стал мало шевелиться. Смотрю – у парня начал живот расти. У меня у самого-то давно живот, но неважно. А про Гошу думаю – непорядок. Говорю ему – надо что-то придумать, давай-ка мы будем бегать по утрам. Я пытался сам бегать, это невозможно, скучно, надоедает на третий день. А с Гошей-то! У него же рот не закрывается, это же весело. И мы давай с ним бегать и зарядку делать. Вот, кто кого научил? Ну, и опыт многодетного отцовства и материнства по степени ответственности не сравним ни с чем, это даже не руководство большой корпорацией. До многодетности я был другим человеком, мои желания и переживания о себе самом занимали гораздо больше места в жизни. Сейчас рядом со мной шесть человек, которые для меня поважнее, чем я сам. 

Как выглядит ваш идеальный семейный день? 

В деревне в Латвии. Осень, сентябрь или начало октября. Мы с Гошей встаем в 7:30 и в утреннем тумане, в солнышке бежим. У нас есть любимые деревья, осинки, листики у них так – хррр – разговаривают друг с другом. Осенью они все идеального жёлтого цвета. Потом мы завтракаем, я беру Яшу, он у нас в семье рыбак, удочки беру, садимся в лодку и плывём ловить рыбу. Зарываемся в камыши, в лодке сидим часа два с половиной.

А девочки где в это время? 

Своими делами занимаются, у подруги где-нибудь зависают. Лиза гуляет, командует. Она у нас огонь, командир, маршал Жуков, всех строит. Ну, вот. Рыбалка, грибы, обед. Могу выпить две рюмки водки в обед в выходной. Книгу почитаю, пока маленькие спят. Шашлыки пожарю вечером.

Это отдых для вас – быть рядом с семьёй?

Да, всегда. Для меня это вообще незаслуженное счастье – я так про это сейчас говорю. За что оно мне – не знаю. Я очень счастливый человек.

Блог редакции

ЗДЕСЬ МЫ ПИШЕМ О ТОМ, ЧЕМ ЖИВЁМ И НАД ЧЕМ СЕЙЧАС РАБОТАЕМ