Ира Форд

29.05.2018

  1644      

Главного героя в «Ромео и Джульетте», самом успешном ледовом шоу за всю историю российского фигурного катания, играет Максим Маринин. Накануне летних гастролей спектакля в Петербурге и в Сочи чемпион Олимпиады, мира, Европы и России рассказал «Папиному журналу» о спортивных и личных победах

 

 

Это сложно, когда в семье и муж, и жена – творческие и талантливые люди?

Нам не сложно. Наверное, потому что мне повезло с женой (жена Максима Маринина – балерина Наталья Сомова. – «Мамин»). Ещё в момент нашей первой встречи я понял, – и до сих пор помню то ощущение, – что Наталья обладает тем самым женским умом, благодаря которому я чувствую себя в спокойствии и комфорте.

А в чём заключается женский ум?

В чувстве такта. В том, что женщина внутренне знает, когда её мнение необходимо, а когда лучше промолчать. Для меня уровень личной свободы гораздо важнее внешних атрибутов, социального положения – всё это наносное, приходит и уходит. Мне очень важно, чтобы мой внутренний стержень не нарушался воздействием извне: при создании семьи для меня это было определяющим фактором. И, познакомившись с Натальей, я сразу увидел: всё совпало. Я хочу жить с этим человеком.

Обычная для семьи расстановка сил: один берёт вершины, второй обеспечивает тыл. У вас, значит, всё не так?

Мы стараемся поддерживать систему, где муж и жена на равных и способны заменить друг друга. У нас хватает на это сил. Я знаю, что если я на гастролях, то Наталья – дома, и всё будет хорошо. Поэтому не волнуюсь, что могут возникнуть какие-то вопросы, которые без меня не решаются – всё решаемо! А когда я возвращаюсь с гастролей, то провожу дома почти всё время. И это совсем не то, как если бы я утром ушёл на работу, а вечером вернулся, и у меня нет ни сил, ни времени заниматься детьми. Если я дома, то посвящаю им всего себя, пока жена занята в театре.

А вы ссоритесь?

Конечно, разногласия возникают. Но жизнь в спорте и работа в паре научила меня ценному умению: видеть момент, когда требуется сдержаться. Когда вместо того, чтобы увеличивать снежный ком, его нужно просто остановить. А для этого надо тормознуть свой эгоизм.

Когда вся страна наблюдала за вашей жизнью в спорте, болела за вашу с Татьяной Тотьмяниной пару на Олимпиаде в Турине, было понятно: то, что вы делаете, – это миссия, дело жизни. А после спорта у вас наступила следующая жизнь – ледовые шоу. Вам они столь же интересны?

И даже интереснее, чем спорт! Я очень ценю свободу, а в спорте процент свободы очень невелик. Ты должен приходить и каждый день выполнять монотонную, скучную работу, где творчество присутствует лишь в очень недолгие периоды. А дальше ты куёшь из себя сверхчеловека, который в определённый момент должен всё, что он наработал, показать миру. Сейчас я могу сказать честно: я точно на своём месте.

Вы родились и выросли в Волгограде, сейчас живёте в Москве, но между этими точками был петербургский период вашей биографии.

Да! Я помню свои впечатления, когда впервые приехал в Петербург, перейдя в профессиональный спорт. Мне было шестнадцать лет, на дворе стоял весёлый 1993 год. Прежде я никогда не бывал здесь, но Пушкин, Гоголь и Достоевский посвятили этому городу столько страниц, что мне он снился. И когда я попал сюда, у меня не было чувства, что я приехал в чужой, незнакомый город. Мне сразу же было здесь комфортно: с одной стороны, в Петербурге нет ничего давящего, высотного, несоразмерного человеку, способного вызвать стресс. А с другой, Петербург интригует и манит – нет одинаковых мест, дом дому рознь. Выйди в центре на любую улицу: сколько закоулков, углов и дыр! Даже просто ходить по дворам-колодцам – приятно и познавательно. Я живу в Москве, но до сих пор не могу принять её полностью. Столица – это жизнь в напряжении, в суете, где всё надо успеть. Живёшь в этом ритме и однажды понимаешь: а жизнь-то проходит в бесполезной круговерти! Поэтому когда я приезжаю в Петербург, то гораздо спокойнее себя чувствую.

А люди? Чем петербуржцы отличаются от москвичей, на ваш взгляд?

Мне кажется, в Петербурге люди менее избалованные. Менее скандальные. В этом всегда была разница двух столиц. «Вот он я! Посмотрите на меня!» – это, конечно, очень московское ощущение. Петербург другой. Здесь люди всё знают, всё умеют, но не выпячивают свои таланты. И мне такая позиция гораздо ближе.

У вас двое детей.

Да, сын Артём, ему десять лет, и дочь Ульяна – ей пять. Мне нравится, какая у них разница – легко запомнить!

Концепция их воспитания у вас с женой тоже единая? Нет добрых и злых полицейских?

Мы играем на одном музыкальном инструменте, по одним правилам. Дети чувствуют, если между родителями нет согласия, и начинают мастерски этим манипулировать. Поэтому мы стараемся держать баланс. Хотя степень своей ответственности я считаю более высокой, ведь я мужчина.

Артёма уже поставили на коньки?

Да, теперь у нас общий клуб по интересам! (смеётся)

Видите сына в большом спорте?

Уже полтора года Артём серьёзно тренируется, и у него неплохо получается. Он достаточно работоспособный, умеет как слушать, так и мыслить, что для спортсмена очень важно. Я не знаю, будет сын спортсменом или нет. Но как отец я должен его научить, передать ему то, что умею сам. К тому же фигурное катание – не самый плохой вариант. Наш спорт очень субъективный. Он позволяет смотреть на задачу творчески, искать необычный выход – например, ты не можешь прыгнуть, зато отлично вращаешься. Видишь свою сильную черту, делаешь на ней акцент, усиливаешь. Эти «поисковые» навыки могут весьма пригодиться в жизни в целом: развивать индивидуальность, искать себя, уметь запомниться, чтобы каждый мог сказать: «О, я знаю этого мальчика!» Ну, и кроме того, каток – это отличный воспитательный ресурс. Здесь учатся, потеют, набивают шишки и понимают, что любой результат достигается трудом.

А дочка тоже катается?

Когда оба ребёнка в семье заняты на одном поприще, жизнь может превратиться в сумасшедший дом. А если серьёзно, то как профессионал я не могу делать что-то вполсилы, а в полную силу не получится. Потому Ульяна на коньках не стоит. Зато она пошла отчасти по маминым стопам: сейчас дочь занимается художественной гимнастикой, ей нравится. Дома постоянно хвастается: «Папа, посмотри, как я умею, как я научилась!» Я вижу, хвалю, подстёгиваю её интерес.

Разница в возрасте не мешает их дружбе?

Дети дружат. Но между ними часто идёт борьба за лидерство: один сильнее, вторая слабее, Артём начинает Ульяну мутузить, она пищит: «Папа, меня обидели!» Но у меня есть один надёжный способ. Я говорю: «Кто-то один всегда должен быть умнее! Кто же это из вас?» Из одного угла доносится: «Я!», из другого: «Я!» «Значит, тот, кто умнее, замолкает!» И сразу – оп! – тишина. Каждый ребёнок думает: «Что же я, глупый, что ли – прерывать молчание». Всё, конфликт решён.

Где вы проводите отпуска?

С момента окончания Олимпийских игр в Сочи и с момента создания первого полномасштабного спектакля Ильи Авербуха «Огни большого города» летние месяцы мы проводим в Сочи. За последние четыре года это уже стало традицией. Соответственно, вопрос отпуска решается сам собой: мы, фигуристы, в Сочи и отдыхаем, и работаем. Но это такая работа, о которой можно мечтать. Сын катается со мной, мы вместе проводим время, а в августе к нам присоединяются Наташа с дочкой.

Вы счастливый человек?

Да. Я чувствую себя счастливым. Но и несчастным – тоже чувствую. И несчастье в том, что я не знаю, чего хотеть. Ведь всего, что я желал, я достиг. А мне сорок лет. Я понимаю – во всём, в чём я развивался, я достиг предела, который не смогу перейти. Чего-то нового, существенного, фундаментального, кроме семьи, я ещё не создал. И мне кажется, чтобы это сделать, нужна ещё одна жизнь. Конечно, мне нравится моя профессия, но не вечно же я буду кататься. Поэтому пытаюсь найти себя в каком-то другом качестве, ищу другие интересы.

Зимой вы покорили нас, сыграв Щелкунчика в одноимённом ледовом спектакле. Летом вы возвращаетесь в «Ромео и Джульетте». Интересная рифма – вы же с Татьяной Тотьмяниной стали олимпийскими чемпионами как раз под «Ромео и Джульетту»! А сейчас снова играете Ромео, по традиции?

И Джульетта у меня всё та же! (смеётся) Приходите – и сами всё увидите!

Блог редакции

ЗДЕСЬ МЫ ПИШЕМ О ТОМ, ЧЕМ ЖИВЁМ И НАД ЧЕМ СЕЙЧАС РАБОТАЕМ