Валерия Мартьянова

11.06.2018

  761      

Дарья Варденбург – детский писатель, яхтсмен и мама одиннадцатилетней Саши. Две её последние книжки – «Правило 69 для толстой чайки» и «Никита ищет море» – о мальчишках и девчонках, которые дружат и ссорятся, учатся и путешествуют, мечтают и иногда расстраиваются. «Мамин журнал» поговорил с Дарьей о семейном чтении и родительских страхах

 

Ты очень «подвижный» писатель: путешествуешь, ходишь под парусом. Помогает ли тебе это в писательстве? И вообще, обязательно ли автору путешествовать, как ты считаешь?

Автору обязательно наблюдать, переживать, мучиться, искать выходы, сталкиваться с очень разными людьми, страдать и смеяться вместе с ними, — для всего этого путешествие и парусный спорт хорошо подходят, но жизнь на одном и том же месте тоже может все это дать.

 

Без чего ты совсем не можешь писать книгу? Какие условия для этого должны быть: тишина в доме, два литра кофе, особые счастливые носки на тебе?

План по главам и черный чай.

 

Я настоящий фанат «Правило 69 для толстой чайки» и когда увидела книгу «Никита ищет море», сразу подумала — снова про яхт-клуб и пацанские приключения среди волн. Но оказалось, что там море только в конце и то — не совсем настоящее! Вопрос: что на самом деле ищет Никита, это же явно метафора?

Это такая идеальная желаемая вещь, которая должна утешить и помочь все починить. И пока Никита к ней стремится, ему удается научиться что-то чинить самому и находить утешение в более реальных вещах — в отношениях с людьми, в собственной самостоятельности. Но при этом море он все равно в итоге находит, и для него оно то самое, настоящее. Идеальное существует и позволяет себя увидеть.

 

Мой любимый персонаж в этой книге — бабушка. Как думаешь, вот такая дружба через поколение, как у Никиты с Маргаритой Васильевной  — насколько это важно? 

Это очень важно, тем более если у старшего есть такт и чувство юмора и он относится к младшему с уважением и великодушием.

 

Никита — такой милый инфант, который ничего не умеет, привык жить в комфорте, а тут бабушка с овощами и газовой плитой, которую надо самому зажигать. Как думаешь, сейчас много таких робких ребят, которых родители до последнего оберегают? И когда вообще начинать понемногу отпускать детей во взрослую жизнь, не испытывая при этом каждый раз инфаркт?

Боюсь, что я сама из тех, кто дрожит всякий раз, когда ребенок идет один гулять. Предположу, что в маленьких городах и деревнях таких тревожных родителей поменьше. Почему взрослые живут в таком страхе — отдельный разговор. Если я боюсь, что с ребенком что-то случится, пока меня нет рядом, я призываю на помощь здравый смысл и говорю себе, что в действительности шансы на то, что случится ужасное, невелики. И что жизнь в ожидании катастрофы страшно изматывает, лучше уж придерживаться кодекса самурая и подружиться со смертью, предварительно приняв все меры безопасности. И что дать ребенку возможность быть самостоятельным — это на самом деле лучшее, что я могу ему дать в определенные моменты времени. Когда начинать отпускать детей во взрослую жизнь, пусть лучше каждый родитель решает сам, мы все разные, живем в разных обстоятельствах.

 

А вот еще часто слышу от родителей жалобы о том, что дети не читают, и как приучить, и что гаджеты победили. Понятно, что рецепта нет, но что ты об этом думаешь? Видишь ли ты вообще такую проблему? 

Проблемы начинаются тогда, когда родители наказывают детей чтением (ты провинился, будешь сегодня читать два часа) или когда в школе крупно не повезет с учителем литературы. Если родителям хочется, чтобы дети читали, решение одно — читать им вслух. Даже подросткам, даже одиннадцатиклассникам. Стопроцентного успеха может и не быть, но даже если ребенок так никогда и не полюбит читать сам, он все равно будет знать, что такое книги, текст, сюжет, персонажи, образы, и понимать, как можно с помощью обыкновенных слов создавать необыкновенные истории и вызывать сильные чувства. Я читаю своей дочери каждый вечер одиннадцать лет подряд, нам обеим нравится.

 

Есть ли у твоих персонажей реальные прототипы? Якоб, Никита — это мальчики, которых ты знаешь, или это собирательные образы? А взрослые?

Якоб и Никита скорее собирательные, большинство других персонажей тоже. Даже если старт какому-то персонажу дает конкретный живой человек (так было с Шевцовым и Репой из «Правила 69» и с бабушкой из «Никиты»), это все равно не копирование этого человека — это невозможно, в живом всегда на миллион частей больше, чем в литературном. Скорее конструирование художественного образа на основе пары деталей от живого.

 

А кто твои любимые современные авторы, кого ты читаешь с удовольствием?

Современные это те, которые еще не умерли? Орхан Памук. Александр Иличевский парадоксальным образом — не могу пока ни одну его книгу прочесть до конца, но при этом мне очень интересно его читать, а от многих других более внятных писателей я уже ничего неожиданного не жду. Они как вагоны, застрявшие на одной и той же станции, и меня скука одолевает. В прошлом году проглотила два романа Чимаманды Нгози Адичи, но пока не знаю, буду перечитывать или нет. Из детских — Давид Гроссман, Яна Шерер, Дорит Линке, Мария Парр.

 

А какая книга была самой-самой любимой в детстве? Вот чтобы заснуть не могла, пока не дочитаешь или перечитывала несколько раз. 

Детство длинное, разные книги были. Сначала Муми-тролли и Винни-Пух, потом «Королева Марго» и «Графиня де Монсоро».

 

Есть мнение, что в России мало хороших детских авторов. Как ты считаешь, это действительно так? И если да, то почему?

Если сравнивать с тем, что лет пятнадцать назад было, в России сейчас немало хороших детских авторов. Тогда пустыня была, и по ней катались туда-сюда переиздания «Вредных советов» Григория Бенционовича Остера (говорю я с глубоким уважением к Григорию Бенционовичу). Если сравнивать с мировой детской литературой, то да, наверное, хочется догнать, а сил пока не хватает. Ну, работать надо — долго, нудно, да еще в бедности и без всякой надежды на успех. У кого хватит упрямства, амбиций и бешенства, чтобы себя за волосы из болота тащить, тот через много-много лет чего-то добьется. (Это было обращение к начинающим авторам).

Тебе никогда не предлагали стать автором книжки для совсем маленьких читателей? Написать текст для готовых картинок или вместе работать с художником? И хотела бы ты вообще поработать в таком формате?

Пока не предлагали. Если будет интересное предложение и время, хотела бы.

Какие книги любит твоя 11-летняя дочь прямо сейчас? И читала ли она «Никиту»?

Сейчас любит «Котов-воителей», комиксы про Кальвина и Хоббса, комиксы про Ариоля, Гарри Поттера. «Никиту» только начала читать. Говорит: «Нормально». 

Что Саша думает насчёт твоей профессии? Может, тоже хочет писать романы или стихи? А когда её спрашивает кто-нибудь «А кем мама работает?», она гордо отвечает: «Писатель!»?

Я с ней про это никогда не говорю, поэтому задала ей сейчас все эти вопросы. Ее ответ: «Норм профессия. Писать романы и стихи — да ни в жизнь! Маленькие фразы и отрывочные слова для дополнения композиции и рисунка это хорошо, но писать длинные тексты это не мое. Когда спрашивают, отвечаю просто «писатель», без гордости в голосе, потому что я считаю это обычной нормальной профессией».

 

Почему-то у нас есть такой стереотип в обществе, что писатель — это не работа, а сплошной творческий полёт и вдохновение. Отсюда отношение — «я тоже так могу, я ж такой глубокий тоже». Как думаешь, изменится это в ближайшем будущем? И что должно произойти, чтобы писателей зауважали и платили им много-много денег?

Представление, что ты тоже можешь, — естественное и человеческое, оно будет всегда. Почему бы и нет, оно помогает набраться храбрости и попробовать что-то новое. Если у тебя нет особенного опыта в сравнении текстов, легко запутаться и принять банальное за глубокое  —  честно говоря, профессионалы тоже этим страдают. Тем более трудно объективно оценить собственные тексты, особенно когда ты только увлекся сочинительством, очарован новизной и полон энтузиазма. Теперь про экономику, про которую лучше говорить с издателями, но я тоже немного скажу. Чтобы писателям платили деньги, эти деньги должны сначала появиться у читателей, которые смогут свободно выкладывать за книги в разы больше, чем сейчас, а не наскребать последние рубли на еду детям и лекарства бабушке. Либо эти деньги должны идти от фондов  — государственных или независимых. А лучше, чтобы и читатели могли себе позволить, и фонды поддерживали. Но это все не значит, что писателям, художникам и издателям надо расслабиться и ждать, когда все всё поймут и дадут им денег  — наоборот, надо в лепешку расшибиться, чтобы завоевать кредит доверия. Плохая новость  — деньги могут так никогда и не появиться. Но выполнять свою работу профессионально и каждый раз прыгать выше головы это в любом случае достойный подход. И такие действия меняют понемногу общественное мнение в пользу книг и тех, кто их делает. 

 

Фото: Мария Киреичева

Блог редакции

ЗДЕСЬ МЫ ПИШЕМ О ТОМ, ЧЕМ ЖИВЁМ И НАД ЧЕМ СЕЙЧАС РАБОТАЕМ